Студенты Московского гуманитарного университета рассказали, как прошла их практика в медиаклассе еврейской школы.
Александра:
Мы с однокурсницей Ксенией пришли на практику в медиакласс еврейской школы немного волнуясь. Вокруг умные девятиклассники и десятиклассники, которые уже монтируют рилсы и берут интервью. Чему мы, обычные студенты, можем их научить? Но первый же мастер-класс развеял наши сомнения.
Вместе с Ксенией мы подготовили блок упражнений по артикуляции речи — то, что сами учили на первом курсе. Я объясняла ребятам, как работает речевой аппарат, мы хором жужжали, рычали и щелкали языком. Также я рассказывала, что прямая осанка непосредственно влияет на нашу речь и даже продемонстрировала несколько упражнений, хоть это и выглядело забавно. Смеялись много, но через 20 минут заметили, что даже самые тихие ученики зазвучали громче и четче.
Самым приятным было то, когда ребята внимательно слушали, на какие ошибки в их творческих материалах мы указывали. Школьники приносили тексты: новости о школьной жизни, проекты, текстовый репортаж. Я старалась не просто указать на ошибки («уберите воду», «это клише»), а объяснить логику. Например: «Ты используешь научный язык, аудитории будет попросту неинтересно читать, попробуй добавить эмоций происходящего от очевидцев». Ребята спорили, переделывали, снова показывали. К концу недели двое учеников полностью переписали свои работы, и слушать их стало в разы интереснее.
«В каком университете вы учитесь? Я тоже хочу туда теперь поступить!»- такой вопрос нам задала девятиклассница. Мы были очень польщены и, конечно же, порекомендовали наш Московский гуманитарный университет!
Ксения:
В отличие от Саши, я всегда боялась публичных выступлений. И когда мы пришли в медиакласс еврейской школы, я поняла, что школьники — точная копия меня на первом курсе. Они писали классные тексты, но стоило включить диктофон, и голос садился, фразы путались.
Поэтому свой мастер-класс по артикуляции речи я построила не на академических упражнениях, а на игре. Я приглашала желающих к доске и просила шептать скороговорки на выдохе, пробовали говорить, зажав зубами карандаш (знаменитое упражнение с пробкой). Ребята смеялись, но после третьего повторения вдруг замечали, что дикция реально прояснилась. А потом пришло время комментариев. Я слушала их проекты, и ребята часто спотыкалась: длинные придаточные предложения и пассивные конструкции убивают любой ритм.
«Видите, я сама не могу это произнести с первого раза. Значит, и зритель не сможет». Мы вместе переписывали фразы, укорачивали, меняли падежи. И каждый раз, когда школьник видел разницу между «было» и «стало», у него загорались глаза!
Один мальчик принес репортаж о субботнем обеде в своей семье. Там много использовалось «было», «является», «следует отметить». За полчаса мы превратили текст в живую историю — с диалогами, запахами и эмоцией автора. Он сказал: «Я не знал, что можно так просто». А я ответила: «Я тоже не знала, пока сама не начала практиковаться на втором курсе».
Вот так два обычных студента кафедры журналистики без звездных эфиров и громких имен нашли общий язык с медиаклассом еврейской школы. И поняли: главное в комментариях — не авторитет, а честность и конкретика! А скороговорки про «Карла и Клару» работают одинаково хорошо и в университете, и в школе!
**************
Подписывайтесь на МосГУ в социальных сетях:
MAX: https://max.ru/id7720490619_biz
Телеграм: https://t.me/mosgu_univer
Университетский колледж: https://t.me/mosgucollegemedia
ВК: https://vk.com/mosgu_univer
