На правах рукописи

 

 

 

 

Локова Мариана Юрьевна

 

 

Структурная трансформация ценностных ориентаций молодежи в модернизирующемся российском социуме

(социально-философский аспект)

 

 

 

Специальность: 09.00.11 – социальная философия

 

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата

философских наук

 

 

 

 

Москва - 2007
Работа выполнена на кафедре социальной и политической философии  ННОУ «Московский  гуманитарный университет»

 

Научный руководитель:               доктор философских наук, профессор          

Ивахненко Евгений Николаевич

 

Официальные оппоненты:

доктор философских наук,  профессор Федотова Валентина Гавриловна

 

доктор философских наук, профессор     Камалдинова Эллионора Шайхутдиновна

Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Российский университет дружбы народов»

 

Защита состоится 1 марта 2007 г. в 14.30 часов на заседании Диссертационного совета  Д  521.004.03     при Московском гуманитарном университете (ННОУ) по адресу: 111395, Москва, ул. Юности, 5/1, корп. 3, ауд. 511.

 

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Московского гуманитарного университета (ННОУ) по адресу: 111395, Москва, ул. Юности, 5/1, корп. 3.

 

Автореферат разослан "   "                  2007 г.

 

 

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                       Сковиков А.К.

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

 

Актуальность темы исследования. Ставка на молодежь – это императив современной российской истории. Нельзя построить демократическое экономически эффективное общество, уважающее традиции народов, его составляющих, без заинтересованного отношения молодежи. Изучение молодежи всегда увязывалось с поиском ключа к пониманию будущего. Молодежь глубже всех других возрастных групп улавливает "дух времени", острее переживает и точнее различает в нем подлинность и фальшь.

Необходимо выделить три основных момента, определяющих актуальность социально-философского анализа трансформирующихся ценностных установок российской молодежи в период социально-экономических реформ 80-90-х гг. ХХ в. Это: во-первых, глобальные структурные социально-политические сдвиги, произошедшие в России за последние два десятилетия, которые существенно изменили все стороны жизни молодых людей; во-вторых, насущная потребность в теоретико-практической экспликации механизмов произошедшей трансформации ценностного сознания молодежи; и, в-третьих, назревшая необходимость исследовать структурные взаимовлияния двух трансформаций – в российском обществе в целом и в молодежной среде в частности. В этой связи особую важность приобретает также построение исследовательских прогнозов относительно будущего российской молодежи.

Следует учесть и то, что за каких-то два десятилетия существенно изменились требования общественной жизни, российской и мировой, выдвигаемые перед каждым молодым человеком. В таких условиях важно дать ответы на целый ряд насущных вопросов теоретического и практического свойства. Например, непроясненным пока остается вопрос: в какой мере складывающиеся новые ценности сохраняют в себе установки молодежи 70-х - 80-х гг., а в какой – они на изломе 90-х гг. выступили их антиподом? Или: по каким направлениям осуществлялось влияние западных и собственно российских ценностных установок? Каково соотношение консервативных и динамично изменяющихся составляющих в ценностном мире молодежи?

По сути, структурная трансформация ценностей молодых людей в условиях радикальных российских реформ является не столько известным социальным процессом, сколько социальной и гуманитарной проблемой. Тотальный кризис породил ситуацию глубокой мировоззренческой дезориентации в молодежной среде и не следует уповать на то, что ситуация разрешится сама собой. С одной стороны, за прошедшие десятилетия произошла латентная эрозия норм и образцов поведения молодежи, которая деформировала существовавший механизм межпоколенной передачи традиционных ценностей. С другой – изменилась смысловая интерпретация таких базовых понятий, как "свобода", "справедливость", "труд", "достаток", "жизненный успех"… События последних лет (и особенно на Кавказе) показали, что мы мало знаем глубинные изменения, произошедшие в сознании молодых людей. В этой связи актуальной становится разработка эффективных методологических принципов и приемов исследования молодежной среды.

Состояние исследования проблемы. Каждая из наук социально-гуманитарного цикла - социальная философия, социология, культурология, политология -  исследует свой аспект аксиологии. Значительное влияние на формирование собственно философской проблематики молодежных ценностей оказали мыслители рубежа XIX-XX вв. - Р. Лотце, Ф. Брентано, А. Мейнонг, М. Шелер, Н. Гартман и др. Существенный вклад в мировую науку и практику исследования молодежных проблем также внесли: З. Фрейд, Л. Фойер, Л. Шелефф, разработавшие методы социальной психологии и психоанализа; К. Манхейм, рассмотревший проблему молодежной культуры в рамках концепции социализации; М. Мид, основательно разработавшая социокультурную динамику межпоколенной связи; Л. Розенмайер, Ф. Малер, М. Карват, В. Миляновский, представившие интеграционнистский подход, в рамках которого молодежь представляется не только как особый объект, но и как замкнутый в себе предмет изучения[1].

С 20-х до 80-х гг. XX века отечественная философия и социология молодежи развивалась преимущественно в рамках марксистской теории. Уже в самой своей постановке вопроса она позиционировала себя как антипод буржуазной аксиологии, что, конечно же, наложило отпечаток на весь характер исследовательской теории и практики. В то же время пути советской и зарубежной ювенологий не всегда и не во всем расходились, а с 90-х гг. XX века – оказались в едином контекстуальном поле аксиологических изысканий.

Современная исследовательская практика показала, что многие западные модели анализа социализации молодежи не могут быть автоматически положены на условия современной России. Так, например, Т. Парсонс еще в 50-х гг. определил понятие "культуры юных", которая рассматривалась им как состояние оппозиционности юношеских ценностей по отношению к миру взрослых[2]. Но этот подход, наложенный на специфику молодежных проблем в России 90-х ХХ в., оказался малоэффективным. Современные социально-культурные особенности, порожденные 70-летней историей строительства социализма, слишком непохожи на американские или западноевропейские. Они просто уникальны. Поэтому, признавая универсальность и несомненное методологическое значение подходов, разработанных зарубежными исследователями, приоритет в диссертации отдается отечественной ювенологии.

Весьма важным, применительно к теме диссертации, следует считать основную глубинную идею, пронизывающую работы советских и, позже, российских авторов. Ее суть выражается в следующем: молодежь выступает отражением всей совокупности общественных отношений, но каждое конкретное проявление молодежного сознания не может быть выведено полностью из этих отношений, оно требует многостороннего изучения и проблематизации в различных областях гуманитарного знания.

В этой связи, прежде всего, следует отметить вклад в разработку молодежной аксиологии, который был сделан такими российскими учеными, как: В. Бакшутов, В. Боровик, С. Григорьев, В. Добреньков, В. Журавлев, С. Иконникова, И. Ильинский, Л. Коган, В. Криворученко, С. Кугель, В. Левичева, В. Лисовский, В. Луков, В. Нимеровский, Ю. Ожегов, В. Харчева, В.Чурбанов, А. Шендрик и др.

Значительный вклад в разработку интеграционного подхода в социальной философии и социологии молодежи внесли труды наших соотечественников: С.Быковой, В. Васильева, А. Капто, А. Кулагина, А. Колесникова, Е. Леванова, В. Мансурова. М. Маршака, В. Мордковича, Б. Павлова, Л. Рубиной, Н. Слепцова, В. Староверова, Ф. Филиппова, С. Фролова, В. Шубкина и др.

Внушительным представляется корпус текстов отечественных авторов по молодежной проблематике, в котором тема ценностей и ценностных ориентаций имеет первенствующее значение. И здесь, прежде всего, необходимо отметить работы, в которых тема аксиологии тесно переплелась с поисками адекватных методологий. Это работы: С. Быковой, В. Васильева, А. Капто, Е. Катульского, А. Кулагина, А. Колесникова, В. Лавриненко, Е. Леванова, В. Мансурова. М. Маршака, В. Мордковича, Б. Павлова, Л. Рубиной, Н. Слепцова, В. Староверова, И. Слепенкова, В. Федотовой, Ф. Филиппова, С. Фролова, В. Шубкина и др.

В то же время следует признать, что и отечественная ювенология не смогла продемонстрировать все свои сильные стороны в кризисный период развития страны. Так, в целом ряде диссертационных исследований 80-х гг. был предпринят глубокий анализ сложных процессов ценностных переориентаций, происходящих в молодежной среде[3]. Однако ряд проблем так и остались за пределами анализа, к примеру, синдромы “потерянного поколения” или “лишних людей” тогда всецело относились к молодежным проблемам "буржуазного общества". И только в начале 90-х гг. в России и странах СНГ впервые были защищены докторские и кандидатские диссертации[4] по социальной философии, проведены социологические исследования[5], опубликованы десятки статей и монографий[6], в которых проблемное поле ценностного мира российской молодежи было существенно расширено.

Начиная с середины 90-х гг., проблема социально-философского осмысления ценностных ориентаций молодежи становится центральной для всей российской ювенологии. Однако, на наш взгляд, на сегодняшний день все еще недостаточно исследован процессуальный характер ценностных переориентаций молодежи в периоды "подмывания" прежних ценностных ориентаций (70-80-е гг.), их коренной ломки (90-е гг.) и последующего становления новых структур ценностного сознания молодежи (нач. 90-х гг.). Кроме того, до сих пор недостаточно изучены кризисные детерминанты, так существенно повлиявшие на ценностные ориентации молодых людей в период трансформации российского социума. В структуре оценочных суждений о молодом поколении 90-х гг. не прояснены уже сложившиеся направления ценностных векторов, которые позволяют делать осторожные оценки настоящего и прогнозы относительно будущего российской молодежи.

Объект исследования – ценности и ценностные ориентации российской молодежи.

Предмет исследования – структурно-функциональные трансформации ценностных ориентаций российской молодежи в период социально-экономических реформ 80-90-х гг. ХХ в.

Цель исследования – привлечение методологического и эпистемологического потенциала социальной философии для раскрытия основных структурных изменений ценностных ориентаций российской молодежи в период коренной модернизации всего российского социума.

Задачи исследования:

- раскрыть содержание и структуру декретальных, неформальных и протестных ценностных установок молодежи 70-80 гг. ХХ в. и определить их место в общем смысловом поле ценностного взаимодействия;

- эксплицировать социокультурную и онтологическую составляющие структурной трансформации ценностных ориентаций молодежи в период распада СССР и установления новой российской государственности;

- выявить основные социально-экономические, социокультурные и экзистенциально-личностные детерминанты, повлиявшие на структурный слом и последующую переориентацию ценностей российской молодежи на рубеже 80-90-х гг.;

- рассмотреть неформальные ценностные установки и протестные формы социального поведения молодежи в их связи с разрывом поколений в период смены социально-экономического строя российского государства;

- проанализировать фактор расширения рамок свободы выбора, а также динамику и направленность основных векторов ценностных ориентаций российской молодежи, сформировавшихся в первой половине 90-х гг.

 

Источниковую основу диссертационного исследования составляют  тексты – статьи, монографии, диссертационные исследования, - освещающие широкий круг проблем социально-философского анализа молодежной аксиологии. Автор опирается также на результаты исследования ценности жизни в социокультурном аспекте, проведенные Институтом философии РАН (1990, 1994, 1998 гг.), результаты социологических исследований, полученные ВЦИОМ, а также НИЦ при Московском гуманитарном университете за период с 1985 по 1995 гг.

Научная новизна диссертации.

1. В работе проведен анализ основных социокультурных детерминант ценностного мира российской молодежи как в дореформенный, так и в постреформенный периоды, а также определено содержание трех основных направлений ценностных ориентаций российской молодежи: декретального (официального), неформального (неофициального) и протестного (оппозиционного).

2. Предложена авторская интерпретация актуальных проблем ценностной трансформации молодежи, которая включает в себя анализ аксиолого-онтологической проблемы отчуждения в молодежной среде. Этот подход позволил прийти к выводу: трансформация ценностей на рубеже 80-90-х гг. привела не к снятию прежнего ценностного отчуждения, а – к смене одних его форм, другими, которые породили в свою очередь новые протестные настроения в молодежной среде.

3. Проблема ценностного разрыва поколений, открывшаяся на динамичной фазе модернизации российского социума, рассмотрена как: а) разрыв между преимущественно ситуативно-приспособительным поведением ("трансситуативным научением") старшего поколения и глубинной трансформацией всего ценностного мира поколения младшего; б) противоречивость между ориентациями на "культуру гарантий", с одной стороны, и на "потребительскую свободу" - с другой .

4. В социально-философский анализ включены: а) неформальные молодежные объединения, которые рассматриваются как порожденные инициативой снизу локальные проекты культуры - инновационные процессы, конструирующие саму социальную реальность; б) протестные формы социального поведения - андеграунд, рокомания, вандализм, - членство в которых рассматривается как самовыражение "Я",  вопреки интересам общества или группы и проявляющееся во все времена и при всех типах общественного устройства.

5. Обосновывается тезис о том, что ценностный выбор молодых людей невозможно исчерпывающе эксплицировать из анализа макросоциальных моделей и проектов развития общества, не выстраиваются он и в полном соответствии с логикой "вызова и ответа". Молодежь не только "отвечает" на вызовы действительности, но и творит, конструирует эту действительность. По этой же причине метод "замкá" (социального объекта) и подбора "ключа" к нему (инвариантного принципа, закона) не может быть принят как соответствующий самой природе динамичного самоорганизующегося ценностного мира молодых людей.

6. Расширение рамок социальной свободы молодежи рассматривается в качестве важнейшего ее завоевания. В условиях возрастающей неопределенности и практического исчезновения "культуры гарантий" именно свобода выбора становится высшей ценностью (метаценностью), которая определяет условия доступа ко всем остальным ценностям.

Положения, выносимые на защиту:

- Ценностные структуры сознания при всех обстоятельствах остаются присущими внутреннему миру личности. В силу этого ценностные ориентации и установки могут быть рассмотрены как важнейший инструмент саморегуляции личности, шире – момент драматического поиска ее идентичности со своим внутренним "Я". Поэтому они представляют собой гибкую и постоянно корректируемую связь между личностью и обществом, творящим сознанием субъекта и его ответственным личностным выбором.

- Решающим условием установления причин постепенного, но существенного в своем суммирующем эффекте, "вымывания" старой ценностной конструкции в молодежной среде 70-80 гг. является анализ общего смыслового поля молодежного сознания, на котором взаимодействовали три направления ценностных ориентаций: декретальные (официальные), неформальные (неофициальные) и протестные (оппозиционные). Однако протестные ценности молодежного движения вырастают не только из кризисного состояния российского общества, но из проблемы отчуждения в целом.

- Признавая основополагающее влияние социально-экономического фактора на формирование ценностного мира молодежи, необходимо также выделить и значение свободного индивидуального биографического проектирования. В таком контексте ценность выступает в форме притязаний личности молодого человека – в форме его представления о возможностях (или ограничениях) деятельностного продолжения себя в конкретном социуме. Применительно к событиям рубежа 80-90-х гг. произошла молодежная "революция притязаний".

- Коренные изменения в социально-экономическом устройстве страны на рубеже 80-90-х гг. привели на первом этапе к рассогласованию ценностных ориентаций молодежи, на втором – к новому типу дифференциации ценностных структур молодежного сознания. В этой дифференциации различаются: а) агрессивная негативная перелицовка прежних ценностных установок, составивших базу для молодежной аномии; б) опора на терминальные ценностные ориентации. Выдвижение на первый план терминальных ценностей (семьи, образования, материального благополучия, престижной профессии, культа здоровья, общения с друзьями и т.д.) следует рассматривать как социокультурную реакцию на предложенные жесткие рыночные условия жизни. Она демонстрирует способность молодежи переходить во время кризисов на подкрепленные всем предшествующим развитием и потому устойчивые социокультурные основы бытия.

- Старшее поколение при выходе из острой фазы социальных реформ оказалось в условиях вынужденного ситуативно-приспособительного поведения ("трансситуативного научения"), периодически запускающего механизм реанимирования "культуры гарантий". Поколение молодых в значительной степени отказалось от патерналистской опеки государства и общества и в целом приняло индивидуалистские установки, наиболее открыто проявившиеся в экономическом поведении. В целом произошел сдвиг в сторону меритократической системы трудовых вознаграждений, приоритетов "частной" жизни и социальных свобод.

- Последующее развитие российского общества будет приниматься молодыми настолько, насколько оно будет открывать возможности успешного расширения диапазона ценностных ориентиров сознания, его альтернативных полаганий. И, наоборот, молодежь будет блокировать те попытки реформирования российского социума – открытым протестом или пассивным неприятием, - которые ведут к сужению ценностного плюрализма. Поэтому исследовательская проблема ценностных ориентаций молодежи – это не только проблема поиска объективных детерминант и инвариантов, но и проблема раздвижения рамок свободы "частного человека".

Теоретической и методологической базой диссертации служат положения и выводы теорий переходного (транзитивного) общества, а также теорий социальной модернизации и ценностной адаптации. В работе также реализована попытка использования теории деятельности в контексте развития ценностных ориентаций молодежи в короткие по историческим меркам периоды.

Таким образом, суть методологии настоящего исследования составляет комплексный подход, позволяющий реализовать возможности сочетания исторического и логического методов в анализе ценностных ориентаций молодежи в условиях модернизации российского социума.

Теоретическая и практическая значимость диссертационной работы заключается в том, что ее результаты позволяют углубить представления о структурной переориентации ценностных установок российской молодежи в условиях кардинальной модернизации российского социума 80-90-х гг. Выявленные в ходе анализа ценностные инварианты, а также описание процессуального характера ценностной переориентации, ее основных детерминант, позволит усовершенствовать разработку эффективных социальных технологий оздоровительного проективного влияния на ценностный мир молодого поколения. Материалы диссертации также могут быть использованы при разработке стратегии социально-философских и социологических исследований - электоральных предпочтений, трудовой мотивации, социального расслоения, проблемы идентичности, роста протестных настроений и экстремистских объединений молодежи и др.

Апробация диссертационной работы. Рабочая гипотеза и основные положения диссертационного исследования апробированы на трех всероссийских (Санкт-Петербург, 2002; Нальчик, 2002, 2003), двух межвузовских (Кисловодск, 2002, Москва, 2006) и  одной международной конференций (Москва,  2006). Основные идеи исследования, авторские выводы и рекомендации нашли отражение в курсе лекций, прочитанных автором в педагогическом колледже при Кабардино-Балкарском госуниверситете, а также в цикле социально-философских дисциплин Нальчикского филиала Краснодарского университета МВД России. Диссертация обсуждена на кафедре социальной и политической философии Московского гуманитарного университета и рекомендована к защите.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, содержащих семь параграфов, заключения и списка использованной литературы.

 

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

 

Во введении устанавливаются границы понятия "молодежь" определяются объект и предмет исследования, актуальность избранной темы, ее социальная значимость, состояние исследования и научная новизна, ставятся общетеоретические задачи изучения ценностных ориентаций российской молодежи.

Первая глава - "Ценность" и "ценностная ориентация" как понятия социальной философии: динамический и статический аспекты" - состоит из двух параграфов. В первом параграфе ("Исследование ценностей и ценностных ориентаций в истории философской мысли") раскрывается историко-философский аспект исследования ценностных ориентаций. Так, в античности в искомое понятие "ценность" вкладывалось, прежде всего, то, что движет человеком, определяет его действие. Для Сократа – это стремление к постижению истинного смысла вещей. Платон определял ценность как стремление к благу. Благо достижимо через приобщение к вечной "незримой" идее, которая выражает вечное бытие. В позднейших школах античности представление о ценности изменяется. Так, согласно  Эпикуру, двигателем развития человека является правильно понятое стремление к личному счастью. В Средневековье существенно расширяется  сфера морально-религиозного в понимании существа ценности. Аксиология средневековья развивалась по путям духовно-исповеднического постижения человеком окружающего его мира. Возникла своеобразная средневековая кардиогноссия – способ оценки мира и человека посредством особого религиозного сердечного чувства, своего рода "собожественности" (Августин Блаженный, Иоанн Златоуст, Фома Аквинский, Пьер Абеляр, Роджер Бэкон).

Существенно изменилось представление о ценности в эпоху Возрождения, когда на первый план выдвинулась идея личности-творца. Но только в Новое время (XVII-XVIII века) в понимание ценности в различных конфигурациях включаются такие установки, как: гражданская свобода, разум человека, величие науки, вечный мир между народами (Б.Спиноза, Г. Лейбниц, Ф. Хатчесон, Д. Беркли, Вольтер, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо, Д. Дидро, И. Кант и др.). Так, по Канту, волеизъявление человека в его истинно моральном проявлении не должно быть детерминировано внешними обстоятельствами жизни, практикой, навязанными причинными отношениями.

В XIX в. Баденская школа неокантианства (В. Виндельбанд, Г. Риккерт и др.) рассматривала всю философию как "критическую науку об общеобязательных ценностях". Ценности в таком измерении приобрели смысл абсолютных оценок, критерий которых лежит за пределами человеческой деятельности. Э. Дюркгейм концептуализировал представления о циклах социального развития и связанных с ними значениями идеалов. Аксиологические идеи К. Манхейма и Э. Дюркгейма в какой-то мере "примиряют" социальный детерминизм и априоризм неокантианцев. При этом Манхейм отмечал, что при усложнении организации общества ценностные установки могут использоваться системой эксплуатации и навязывания социальной воли. Значительный вклад в развитие данной проблемы был сделан марксистской, а позже – с середины XX века – неомарксистской мыслью (М. Хоркхаймер, Т. Адорно, Д. Лукач).

Развитие аксиологии в России до XVIII века строилось в русле христианско-православного учения (Нил Сорский, Иосиф Волоцкий, прот. Аввакум и Симеон Полоцкий). Светская составляющая аксиологии оставалась незначительной. Во времена правления Петра I произошла кардинальная перелицовка ценностных ориентаций. Посредством усилий "сверху" в российскую жизнь проникли идеалы европейского Просвещения, прежде всего – знания и образованности, а также, характерные для буржуазной эпохи утилитарные представления о выгоде и пользе (М. Ломоносов). Особое место в российской аксиологии XIX века занимают Ф. Достоевский, Вл. Соловьев и Л. Толстой. Значительный вклад в XX веке в отечественную аксиологию был сделан представителями русской философской мысли (Н. Бердяев, С. Франк, Н. Булгаков, П. Сорокин и др.), а так же отечественными учеными современного периода (В. Тугаринов, В. Василенко, О. Дробницкий, А. Здравомыслов, М. Каган, Н. Лапин, В. Луков и др.).

Предложенный краткий историко-философский анализ позволяет выделить два важных для диссертационного исследования аспекта. Первый - транзитивность и транспарентность ценностей. На признак транзитивности указывает то обстоятельство, что ценности характеризуются устойчивой воспроизводимостью в социальном времени и пространстве. Это состояние сохраняется при всех социально-политических, экономических, географических и иных условиях. Транспарентность проявляется в том, что основные проявления ценностных установок и ориентаций представителей различных этнических и культурных групп, классов или страт вполне очевидны. Второй аспект заключается в проявлении консервативной и динамической компонент ценностного мира. Причем с первой, консервативной, компонентой преимущественно связаны установки старших поколений, со второй – молодежи. Из чего следует, что ценностные сдвиги на разломах эпох должны исследоваться с использованием адекватных молодежной проблематике подходов и методологий.

Во втором параграфе первой главы ("Основные методологические подходы к определению понятий "ценность" и "ценностная ориентация") рассматриваются основные аксиологические подходы и проблематизируется их молодежная составляющая.

"Ценности" относятся к самым общим и чаще всего используемым понятиям в социально-философском дискурсе. В гуманитарном знании эту категорию часто используют как высшее родовое понятие для обозначения других понятий. В научной литературе можно найти десятки определений "ценности", которые варьируются в зависимости от выбора автором конкретного теоретического концепта. В контексте философского исследования важно раскрытие онтологических корней ценностного сознания, что по сей день остается чрезвычайно сложной теоретической проблемой. Ценность может представляться как качество материальных или идеальных предметов и, тем самым, в силу внутренней структуры объекта самого по себе обладать значимостью для человека, удовлетворять его потребности. С другой стороны, если  рассматривать ценность как суть исключительно духовного, то в этом случае она принадлежит всей "сфере человеческого", превращаясь в понятие, чрезвычайно неопределенное и расплывчатое. Правда, в том и другом случае ценность увязывается с потребностью. Но потребность как таковая детерминирована многочисленными факторами социальной действительности, в виду чего этот ряд можно продолжать до бесконечности, что делает искомое понятие многократно производным, а, следовательно – все более утрачивающим свою конкретизацию.

Для обозначения процесса ценностной переориентации в современной литературе, главным образом в социологии, используется такой термин как "транзиция", когда речь идет о современных изменениях в Восточной Европе в "посткоммунистических" странах. Термин "транзиция" удобен в качестве отправного пункта сравнительных эмпирических исследований и в значительно меньшей степени оправдано его применение в исследованиях социально-философских. Тогда, как значение термина "трансформация", включенного в заглавие темы, не включает в себя резкого, радикального преобразования, а несет смысл качественного перехода в другое состояние в течение определенного промежутка времени. Этот смысл в большей степени отвечает существу ценностной переориентации, произошедшей в России в 90-х гг. Нельзя в одночасье оставить одни ценности и принять другие, тем более, если это относится к целым возрастным группам. Смена ценностей может произойти и революционно, но сама революционность здесь должна пониматься как социальный процесс, предполагающий свою динамику, свой временной интервал, свои детерминанты, свои рецидивы возвратов (ностальгических синдромов) и т.д. В пользу принятия терминов "трансформация ценностей" и "модернизирующийся социум" говорят и многочисленные материалы дискуссий российских и зарубежных ученых, состоявшихся в середине 90-х гг.

В рамках деятельностного подхода в 70-80х гг. XX века в отечественной исследовательской литературе утверждался тезис о превращении объекта в ценность в процессе практической преобразующей деятельности человека (Ю.Р. Вишневский, Э.В. Ильенков, М.С. Каган, В.П. Тугаринов, О.Г. Дробницкий и др.). Ценность в рамках этого подхода не определяется каким-то вынесенным за пределы человеческих отношений референтом и не выводится из сферы существования объекта как такового, а выражает "субъективированность объекта". То есть вещь ценна постольку, поскольку она вовлечена в процесс освоения и преобразования действительности. При такой постановке вопроса отпадает необходимость обращаться к поиску онтологических корней ценностного сознания.

Продуктивным продолжением деятельностного подхода, с точки зрения автора диссертации, следует считать позицию Д. Пантича. Ценности, по его мнению, могут быть относительно стабильными, общими и иерархически организованными характеристиками индивида или группы, сформировавшимися во взаимодействии исторических, актуально-социальных и индивидуальных факторов. Именно ценности мотивируют и направляют поведение своих носителей к определенным целям. Подход Д. Пантича перекликается с идеями, выдвинутыми неомарксистом Д. Лукачем, согласно которому субъект хоть и сам определяет иерархию ценностей, однако, из этого не следует, что он осуществляет данную переориентацию произвольным образом. Ценности субъекта всегда находятся под "онтологическим давлением" эпохи.

Повороты исторического сознания людей, смены политических и экономических форм общественного устройства увеличивают долю "неизвестного", "неопределенного" в понимании ими перспектив происходящего. Такая ситуация существенно повышает роль альтернативных идей и действий отдельных людей или же целых социальных групп. Таким образом, ценностные установки людей на повседневную жизнь (сфера повседнева) в кризисные периоды развития могут напрямую включаться в общественную практику. Тогда, как во время "спокойного" развития эти повседневные ценностные представления вытесняются на периферию общественного сознания, а в центр становятся более системные ("научные") способы регуляции – политические технологии, идеологические концепты, экономические теории.

Данный вывод приобретает принципиальное значение для исследования молодежных движений на разломе эпох, так как именно ценностные ориентации в обозначенном контексте представляются как фактор, способный в кризисный период развития социума больше, чем в другие времена, изменять общественное бытие людей. Они становятся непосредственным инструментом социального поведения молодых. В этом смысле ценность выступает в форме притязаний личности, а применительно к жизненным установкам личности молодого человека – в форме свободного индивидуального биографического проектирования как его представления о продолжении себя в неопределенном пока еще (по существу и последствиям) социальном пространстве. Важным положением следует считать и то, что ценность укоренена в самом бытие личности, в ее экзистенциальном смысложизненном пространстве.

Таким образом, "ценность", по  определению автора, возникает в результате соотнесения внешней человеку реальности с его потребностями и выражает личностное и групповое (шире – общественное) отношение к этой реальности, ее оценку. Поэтому ценность всегда не какая-то вещь, а ценностное отношение. Устойчивый характер этого отношения порождает такое качество субъекта и группы (социального слоя - молодежи) как "ценностная ориентация", которая лежит в основе формирования целей и мотивации деятельности. Ценностные ориентации включают в себя осознаваемые, так и неосознаваемые компоненты.

Ценностное содержание пребывает и обнаруживается во всех продуктах  духовного производства и материального производства, оно переходит из одной сферы в другую, приковывая общественное мнение к наиболее важному и существенному. Но сама важность и существенность всегда актуализируется конкретным социальным оцениванием в тот или иной момент исторического времени.

Сформулированный подход позволяет приблизиться к одной из основных задач, поставленных в диссертации - перенести социально-философский анализ ценностей и ценностных установок в сферу духовных исканий молодежи в драматический период смены всего социально-экономического строя. Здесь отмечается, прежде всего, момент начала самостоятельной жизни личности, формирование его самостоятельных взглядов на окружающий мир. Ценности и идеалы (не случайно, они часто употребляются в одном синонимическом ряду)  формируются уже в детстве и юности, а потому в процессе взросления неизбежно возникает проблема их изменения и переоценки. Этот процесс в 80-90-е гг. был совмещен с радикальным сдвигом основных социальных условий жизни всего государства, от чего трансформация ценностных ориентаций еще более усложнилась.

При анализе ценностных структур сознания в переходную эпоху нельзя также выносить за скобки механизмы борьбы между долгом и желанием, мотивы чувственно-эстетического, утилитарно-практического и нравственного порядка. Таким образом, ценностная ориентация при всех обстоятельствах остается присущей внутреннему миру личности молодого человека, и в этом смысле проблема ценности есть проблема его постоянно корректируемой идентичности.

Далее в диссертации рассматриваются различные аспекты ценностных теорий. Это - представление о ценности как отношение "эталон - идеал", как способе оценки окружающей действительности; разделение ценностей по формам существования; различные трактовки природы ценностных явлений, а также общекультурные и поведенческие аспекты ценностных ориентаций, в рамках которых получили различение терминальные и инструментальные, статичные и динамизирующие ценности.

Таким образом, духовный мир молодого человека определяется степенью сформированности его ценностных ориентаций, которые в свою очередь определяются диапазоном его общественных интересов, богатством и разнообразием взаимоотношений с обществом. При этом важнейшим параметром остается самосозидание ценностного мира молодого человека. Таким образом, можно констатировать, что создание системы ценностных ориентаций есть сложный процесс, в значительной степени индивидуализированный и не во всех своих компонентах детерминированный наличными общественными условиями.

Во второй главе диссертации ("Основные социокультурные детерминанты дореформенного кризиса ценностного мира российской молодежи") выделяются три группы ценностных ориентаций российской молодежи дореформенного периода (70-80-е гг.).   Это: 1) декретальные – структурно определяемые и контролируемыми властью; 2) неформальные – не находящиеся под непосредственной опекой власти; 3) протестные по сути, но не вступающие с ней, подобно правозащитникам и диссидентам, в открытую политическую конфронтацию. Сопоставление декретальных и неформальных ценностей указывает на их конфликт, который проявлялся между индивидами, малыми и большими группами и был связан с противопоставлением интересов.

В первом параграфе второй главы ("Декретальные, неформальные и протестные ценностные ориентации российской молодежи") представляется система контролируемых властью официальных ценностных ориентаций. Эта система, не столько по содержанию, сколько по способам насаждения, являлась декретальной и была вполне органичной структуре власти, политики и идеологии того времени.

В диссертации выделяются пропагандистская, теоретико-познавательная и литературно-художественная составляющие декретальных ценностных установок молодежи в предреформенный период (70-80-е гг.). Эти три составляющие хоть и взаимодействовали друг с другом, однако, не во всем совпадали, а в некоторых случаях существенно расходились. Полностью оставалась под влиянием власти пропагандистская, в значительной степени - теоретико-познавательная и в меньшей мере литературно-художественная составляющая ценностных ориентаций молодежи. Художественное слово, если оно остается таковым, обладает собственной природой, собственной историей и силой убеждения. В тех условиях оно могло не противопоставлять себя официозу, но в то же время - подводить своего слушателя или читателя под полюс общечеловеческого, который хоть и признавался властями, но не считался тогда главным ориентиром общественного сознания молодежи.

В соответствии с представленными группами ценностных приоритетов в диссертации прослеживается социально-философский анализ молодежных объединений и организаций того периода. Это: молодежные организации (комсомол, "Молодые коммунисты", "Ленинцы", "комитеты социальной защиты" и др.), которые в целом решали охранительные по отношению к общественной системе задачи;  самодеятельные объединения (спортивные, технические, музыкальные, культурно-исторические и др.); протестные, ("Демократический союз", молодежные секции республиканских национально-патриотических фронтов, "Памяти" и др.); экстремистские и террористические группы (группы боевиков, вооруженных националистов, полукриминальные объединения с политизированной программой действий, сатанинские секты и др.).

В этот период впервые нарождаются завышенные притязания части молодежи, построенные на ценностных представлениях, которые отличались от официоза только аксиологическим знаком. Эти иллюзии еще больше драматизируют ситуацию. Так, представление о капитализме, как "обществе всеобщего благоденствия", породило трагедию ожиданий, на которые существующая действительность никак не отвечала. Так начался процесс постепенного "вымывания" элементов старой ценностной конструкции. Можно сказать, что в 70-е гг. молодежные ценности, взятые в их историческом социальном бытовании, демонстрировали свойство "текучести", малозаметное для властей, но существенное в своем суммирующем эффекте.

Во втором параграфе второй главы диссертации ("Девиация и аномия как социально-философские аспекты молодежной контркультуры: андеграунд, рокомания, вандализм") предлагается расширенная классификация молодежных объединений и групп. В этой специфической  молодежной субкультуре проявлялись протестные ценности неформалов. Девиация и аномия умножались в среде поклонников рока, футбольных фанатов, а также литераторов и художников, представлявших никем не признанное полузапретное искусство.

Молодежный андеграунд (от англ. underground - подполье, подземелье) - понятие, означающее "подпольную" культуру, противопоставившую себя условностям и ограничениям культуры, вменяемой советским строем. Рост андеграунда можно считать индикатором несовпадения ценностных установок, декларируемых государством, и реальной жизни части молодежи. Андеграунд – своего рода подсознание молодежной среды, в котором скрывался обширный и, как правило, бессистемный, но по-своему привлекательный и таинственный мир. Мир, который часто (а в России - особенно) недооценивался властью по своему масштабу и влиянию на общество. Мнение андеграунда так или иначе сосредоточено, оно всегда значит, всегда влияет, даже если не выходит наружу и не получает огласки. Таким образом, бюрократическая система власти стремилась не допускать малейшего отступления от официальной системы культурных ценностей, тогда как представители неформальных групп, стремились отстоять свою идентичность, раскрыть свое "Я" и вступали на путь протеста.

Существовавшая тогда система существенно блокировала возможности наиболее активных, энергичных и предприимчивых молодых людей, ограничивала движение "социального лифта" для неофициальных групп и слоев молодежи. Такая блокировка обернулась повышенной субкультурной протестностью. Эти кризисные явления в стране стали причиной значительного увеличения спектра неофициальных протестных молодежных движений. Так, в 60-х гг. возникла, а в 80-х отчетливо проявилась проблема разрыва межпоколенной ценностной связи. Проблема "отцов и детей" обострилась также в связи с кризисом систем прежних ценностей и социальных идеалов.

В этот период сформировалось так называемое "рóковое подполье" – стихийно создаваемые по всей стране группы поклонников западной рок-музыки. Рок-музыка воспринималась даже не столько эстетически, сколько компенсатóрно – как заполняющая пустующее "сверх-Я" молодых людей, еще не обретших самих себя. Но музыка - это и определенный образ жизни с его ритмами, эстетическими пристрастиями, ритуалами, друзьями и оппонентами. Любая попытка покусится на этот многоликий мир музыкальной культуры – будь то власть или родители – неизбежно приводит к протесту. Поэтому критика рока в различных советских изданиях 70-80-х только подливала масла в огонь и порождала новые отряды его фанатичных почитателей. В самом движение фанатов рока постепенно стал накапливаться культурно-социальный протест против всей "эпохи застоя". Позже этот протест будет озвучен на всю страну кумиром молодежи 80-х В. Цоем: "Я жду перемен…".

В тот же период получила широкое распространение такая форма "девиантной контркультуры" как вандализм, в котором сознательная порча материальных ценностей – лишь явленная часть молодежной аномии. Негативистские настроения того времени предстают и как реакция на вынужденную социальную периферийность молодежи, но не только. Именно в 80-е стало распространяться такое, невиданное для прежних советских лет, явление, как погромы, устраиваемые фанатами известных футбольных клубов. Правда, свобода действий "фанов" в основном реализовывалась в погромах ларьков, витрин магазинов или же в агрессивных шествиях по центральным улицам столичных городов.

Абсолютное большинство протестных неформальных групп возникало в городах, поскольку именно город предоставляет обилие социальных связей и реальную возможность выбора, лежащую в основе субкультурной активности. Демонстративность протестных групп также выражалась лингвокультурной обособленностью. В отличии от диссидентов, открыто протестовавших против советской системы и, шире, - советского образа мысли, неформалы, как правило, не шли на открытое нарушение советского законодательства. Они в большей мере старались обойти закон, а не конфликтовать с ним. Их основным оружием и, одновременно, средством самоутверждения был конформизм и эстетическое неприятие спускаемых сверху идеалов и ценностей. Но не следует преувеличивать влияние неформалов на общество. Внутренний протест, спрятанный в коллективном сознании неформальной группы, уводил ее членов от всякой созидательности в отношении к существующему обществу и нацеливал на бойкотирование всего того, что предлагали официальные структуры власти. Они в большинстве своем тяготели к убогим эстетическим пристрастиям, примитивным оценкам происходящего, маргинальной субкультуре. Большинство таких групп создавалось в подъездах, подвалах, на пустырях.

В конце 80-х и в начале 90-х, когда власти провозгласили курс на демократические перемены, также сработал механизм неформального протеста молодежи, только с обратным знаком - появились группы "молодых коммунистов", положивших в основу своей деятельности восстановление утраченных ценностей 30-40-х гг. У субъекта всегда остается нечто "свое", не отчуждаемое в пользу группы. Поэтому образование, функционирование и распад протестных молодежных объединений – все эти фазы, нельзя объяснить, игнорируя "личностное" молодых людей и рассматривая их лишь как агентов или статистов "объективного" социального протеста.

Третья глава диссертации ("Трансформация ценностей и притязания молодежи в расширяющихся рамках свободы биографического проектирования") состоит из трех параграфов. В первом параграфе ("Конструктивные и деструктивные компоненты направленности ценностных ориентаций на изломе эпох") рассматриваются две тенденции в структурном сломе ценностных ориентаций молодежи, в конце 80-х – начале 90-х гг. - созидательная и разрушительная.

Ценностный выбор в данном случае не рассматривается как произвольное, ничем не детерминированное решение молодого человека избирать совершенно независимую ориентацию на ту или иную ценность.

Обе составляющие – деструктивная и конструктивная - трансформирующихся на рубеже 80-90-х гг. ценностных ориентаций рассматриваются в их социокультурном и социоонтологическом аспектах.

Социокультурный аспект смены ценностных ориентаций предлагается рассматривать как, с одной стороны, "способ превращения ценностей социума в ценности личности" (М. Каган), с другой - как регулятивную реакцию на новые условия, диктуемые изменившимися экономическими, социально-политическими и информационно-коммуникативными реалиями новой общественной ситуации.

Социоонтологический аспект определяется глубинной связью человека с миром вещей и социокультурной реальностью в целом. Человек включен в эти миры, прежде всего не через когнитивные акты и не через иррациональные импульсы или сверхрациональные интуиции (А. Гусейнов). Социоонтологически он включен в них через творчески-созидательную деятельность, конструирующее само социальное бытие. В этой связи отстранение молодежи от созидания социальной реальности есть вопрос онтологического свойства, как процесс растождествления с собственным бытием.

Трансформации ценностных ориентаций рассматриваются в диссертации в разрушительных тенденциях социокультурного свойства. Это - утрата ценностей профессионализма, возникновение установки на быстрое обогащение, никак не подкрепляемое представлением о полезности труда для общества в целом, снижение  престижа знаний (эта тенденция стала преодолеваться только к середине 90-х гг.), умений и интеллекта.

Зародилось так называемое "внеэкономическое хозяйствование", когда работа хозяйственного механизма стала определяться связями, влиянием "своей руки" хозяйственных руководителей. В этих условиях, незначительная часть молодежи быстро включилась в процесс самообогащения. Естественное желание молодых людей переменить жизнь к лучшему, с одной стороны, сталкивалось с сопротивлением прежней номенклатуры, с другой – с "новыми русскими", а также с самоорганизовавшимся криминалитетом.

В работе рассматривается влияние стремительной дезинтеграции советских институтов власти. С другой стороны, новой власти (1991 г.) на первых порах не было дела до молодежи - она поспешно проводила "ваучерную приватизацию", обильно приправляя свои действия риторикой рыночных отношений с набором ценностных требований, ранее с высоких трибун отвергавшихся.

Время рубежа 80-90-х гг. ознаменовалось значительным приоритетом в молодежной среде ценностей потребления. Существенно уменьшилось в глазах молодых людей значение таких нравственных качеств как доброта, милосердие, порядочность, честность, ответственность, вежливость. Все большее распространение получает прагматизм в решении жизненных задач. В целом следует признать, что общественно значимые цели труда были девальвированы, а новая модель индивидуализма, как более адекватная рыночному обществу, еще не определилась в своих преимуществах.

Несомненным, положительным фактором социально-экономических изменений рубежа 80-90-х гг. следует считать появление политических и экономических свобод. При всех издержках необходимо признать, что в это время в молодежной среде зарождается ценностный плюрализм. На первом этапе ценностный плюрализм выступает как дезинтегрирующий фактор, но в стратегическом смысле в нем было заложено позитивное, конструктивное начало, способное принести плоды в будущем. Свобода, пока еще не реализованная в положительном ключе, потенциальная есть все-таки несомненное благо и, в первую очередь, - для молодежи (И. Берлин). И даже будучи просто заявленной в политических декларациях, она уже становится причиной множества альтернативных полаганий. Именно молодежь стала основным источником пополнения новых структур и слоев негосударственного сектора экономики, прежде всего из нее стал формироваться слой предпринимателей, существенно "омолодилась" в тот период и властная элита России.

Автор делает промежуточный вывод о том, что действия и поступки молодых людей, выбор ими поведенческих альтернатив не могут быть полностью детерминированными одними только социально-политическими условиями (социальным бытием). Иначе говоря, их невозможно исчерпывающе выявить и эксплицировать из макросоциальных моделей и проектов развития общества в целом. Поэтому предпринимаемая реконструкция трансформации ценностных ориентаций молодежи на рубеже 80-90-х гг., не может всецело основываться на движении анализа "от общего к частному" или по схеме – каковы условия такова и реакция молодежи на них. Следуя логике "вызова и ответа",  открывается только одна из несомненно важных, но не исчерпывающих мотиваций смены ценностных установок.

Во втором параграфе третьей главы ("От культуры гарантий к гипертрофированным притязаниям: трудности перехода ") раскрывается тема притязаний молодежи в их связи со свободой биографического проектирования. В содержании притязаний выделяется личностный аспект, когда формирование ценностных установок, возможно даже в противовес принуждающим его внешним обстоятельствам. В предпринимаемом анализе структурных трансформаций ценностных ориентаций в период социальных реформ, выделяются три сферы притязаний молодежи – это: богатство (имущественная состоятельность), престиж (социальный статус) и власть (участие в политике).

Так, согласно Д. Лернеру, становление современного "Я" неизбежно начинается с преодоления культурных табу, социальных запретов на свободу биографического проектирования. Именно в переходное время начинают разрастаться притязания на быстрые и зримые изменения в приватной и публичной жизни людей. Тогда же, когда они не оправдываются, возникает реакция "невстреченных" ожиданий, которая способна нанести непоправимый ущерб всему процессу модернизации. Успех модернизаторских реформ в транзитивных обществах определяется выходом из конфликта двух фундаментальных социокультурных ориентаций: следование традиционалистской установке на "гарантированный доход" или же приятие "потребительской свободы".

Именно молодежь отвергла "скромное благополучие", предпочла в значительной степени рассчитывать не на государство, а на себя. Для последующего разворачивания этого тезиса в качестве первичного материала социально-философского анализа в диссертации используются результаты лонгитюдных исследований, проведенных группой ведущих социологов России и Украины в 1985, 1990 и 1995 гг. в нескольких городах центральной России (Москва, Орел, Мценск) и на Украине (Киев). Так, существенно изменились жизненные стратегии молодых людей, а также их представления о своем месте во властных структурах. Уже с начала 90-х стала резко возрастать мотивация на высшее образование, ценности образованности и интеллекта, а также на комфортные условия жизни.

Стремление же к официальному "широкому общественному признанию" существенно снизилось. Важно отметить и то, что увеличился вес личностных ценностей по отношению к ценностям коллективным, общественным. В центр были поставлены: личный успех, благосостояние, семейное счастье. Тогда как понятие "благо страны" несколько утратило свое прежнее значение. Многие молодые люди уже не видели опору в государстве, а потому отказывали ему в своем доверии и не ориентировались на свое сотрудничество с ним.

Вместе с тем молодежь в начале 90-х гг. все чаще становится объектом манипулирования политтехнологов, представляющих интересы вполне конкретных олигархических групп и политических партий. Ценностное сознание молодежи в таких условиях представляет собой наиболее вероятный объект манипуляций, но не только. Оно уже само по себе, будучи динамичным и островосприимчивым, проявляется как противоречивая духовная целостность, порой непредсказуемая, далеко не всегда вписывающаяся в расчеты и выверенные прогнозы политологов и социологов.

Произошла кардинальная переориентация структуры ценностей труда молодежи. Так, доминирующая социальная, преимущественно коллективная, направленность трудовых ценностей, которая была свойственна молодежи 70-80-х годов, трансформировалась в индивидуализированную направленность с преобладанием личных потребностей и целей. Ведущим стимулом к труду стал выступать материальный интерес, тогда как духовные ценности, активно пропагандировавшиеся в советском обществе, существенно потеснились. Нравственный и интеллектуальный кризис 90-х привел к частичной девальвации духовных общечеловеческих ценностей, существенно понизив возможности населения прогнозировать свое будущее. Доверие молодежи к власти в начале 90-х оказалось настолько подорвано, что последующие предпринятые ею энергичные меры по созданию массового всероссийского молодежного движения ("Идущие вместе") обернулось на практике образованием формальных структур, по характеру и самому типу напоминающих комсомол.

В начале 90-х материальное положение молодежи стало представлять собой не лучший в мировой практике пример контраста доходов населения. В короткие по историческим меркам сроки выстроилось соседство двух реалий – массовой нищеты и избыточного богатства. В то же время изменилось и отношение молодых людей к своей бедности. Она, что называется, стала "колоть глаза". В то же время именно через молодежь в общественном сознании стало формироваться в целом положительное отношение к частной собственности как наиважнейшей социально-экономической ценности.

Далее в диссертации обобщаются негативные тенденции ценностных переориентаций молодежи первой половины 90-х гг., в которых, по мнению автора, кроются причины последующей пассивности и апатии значительной ее части. Своеобразной обратной стороной политической апатии одной части молодежи становится политическая гиперактивность – другой. Констатация большого числа современных социально-философских и социологических исследований такова: политическое сознание молодежи стало развиваться вовсе не в направлении, задуманном и воплощаемой политтехнологами новой власти.

Таким образом, в начале 90-х годов прежняя направляемая властью монопольная структура отношений "молодежь-общество" начала трансформироваться в плюральную, дифференцированную на несколько элементарных ценностных позиций. Причины такой трансформации лежат во вновь складывающихся экономических отношениях и, в частности, - в условиях реализации потребности молодежи в новом типе утверждения себя через трудовую деятельность.

В третьем параграфе третьей главы ("Обновленные векторы ценностных ориентаций "частного человека") определяются те векторные направления ценностных ориентаций молодежи, которые послужили своего рода социальными "пружинами", в последующем "вытолкнувшими" российское общество на уровень современных его экономических и духовно-нравственных реалий. Здесь выделяются такие группы ценностей, как: материальные, моральные и общественно-политические, кратко рассматривается оценка реформ самой молодежью. Особо подчеркивается образование ценности свободного выбора.

Для того, чтобы задать направление вектора необходима не одна точка а, как минимум, две. "Первая точка" – это рассмотренные выше ценностные ориентации, проявившиеся в кризисное время российских реформ. "Вторая точка" - ценностные проблемы молодежи западного общества, с которыми оно столкнулось в 70-80-90-е гг. Есть все основания полагать, что при всем своеобразии модернизации российского социума, наша молодежь в перспективе столкнется с теми же проблемами, с которыми столкнулись их сверстники на Западе. Для решения поставленной задачи вместе с анализом материалов отечественных авторов используются тексты таких современных исследователей проблем западноевропейского общества, как З. Бауман, Э.Х. Эриксон и К. Ласч.

Таким образом, "первая точка" вычерчиваемого вектора, представляется в диссертации в виде выявленных новообразовавшихся в начале 90-х гг. ценностных ориентаций молодежи. Так, в материально-экономической сфере четко обозначился отход от патерналистской опеки государства и преобладание индивидуалистских установок экономического сознания. Произошел сдвиг в сторону меритократической (от лат. meritum – достойный) системы трудовых вознаграждений, приоритетов "частной" жизни и социальных свобод личности.

Существенно увеличилась гендерная асимметрия в экономике, изменилось направление пространственного (территориального) вектора приложения сил молодежи. Уже в начале 90-х представления молодых людей о благосостоянии стали увязываться с Западом (США и Европа) или же с центром (Москвой и Санкт-Петербургом), где стандарты труда и оплаты стали приближаться к европейским. Изменилась и роль образования в ценностной структуре молодежного сознания. Оно и прежде рассматривалось как фундамент будущей успешной жизни. Теперь же, после кратковременного периода падения престижа обучения в ВУЗе (рубеж 80 – 90-х гг.), притязания молодежи на получение образования приобретают более избирательный характер - в зависимости от материальных перспектив будущей профессии. Образовательный потенциал молодежи стал напрямую определять возможности культурного воспроизводства общества, а также динамику трансформации всей его социально-профессиональной структуры. Но, поскольку образование повсеместно стало платным, молодежь, сориентированная на повышение образовательного статуса и социально-профессиональную мобильность, оказалась дифференцированной в зависимости от уровня материального достатка родителей.

Таким образом, материальные ценности (деньги, высокий заработок, материальный достаток, богатство, комфортные условия проживания) разделяют лидирующие позиции с ценностями терминальными (досуг, друзья, хорошие отношения в семье, достойные и справедливые руководители на работе и т.д.). В целом же необходимо признать, что в молодежной среде все больше утверждаются ценности "частного человека".

Однако развитие важных для рынка качеств молодежи, с определенной долей успешности утверждающихся в России, соседствует с растерянностью - непониманием происходящего, растущим недоверием к власти. И в то же время, можно с уверенностью говорить о сохранении традиционных для российской молодежи ценностных ориентаций процесса, который особенно отчетливо проявился в национальных республиках, в частности, - в республиках Северного Кавказа. Это - установка на создание семьи, высокий жизненный уровень, эффективность в сфере профессиональной деятельности, ориентация на социальное окружение при выборе линии поведения.

Существенно изменилась структура и общественно-политических ценностей молодежи. Политическая жизнь страны наиболее значительно и непосредственно повлияла на социальный статус молодых людей. Здесь обозначились две тенденции. С одной стороны, в условиях радикальных реформ молодежное политическое сознание обострено, оно остро реагирует на различные формы ущемления интересов молодых. С другой - происходит резкая деполитизация молодежи. Причем если молодежь преимущественно осваивала новые реалии социальной жизни, то старшее поколение проходило через "трансситуативное научение" - состояние вынужденного ситуативно-приспособительного поведения.

Направление новообразующихся ценностных векторов российской молодежи, как было отмечено, определяется перспективой и проблемами, с которыми в более развитых рыночных условиях столкнулись их сверстники на Западе ("вторая точка"). Это – в первую очередь "кризис идентичности", который с одной стороны, провоцируется нестабильностью, неопределенностью и индивидуализацией западного общества, с другой – возрастными особенностями. "Кризис идентичности" у взрослеющего подростка - стадия нормального развития личности. Тем самым, как следует полагать, тревога и неуверенность в завтрашнем дне всегда будут вынужденной ценой, которую молодежи приходится платить за новые личные свободы и новую ответственность. В этом сложном комплексе противоречий право выбора собственной идентичности строится на универсальном праве гражданина и человека - несомненной и неотъемлемой личной ответственности за свой выбор. Рациональное поведение в таком социокультурном мире требует, чтобы возможностей выбора было, как можно больше и чтобы они всегда были открыты. Таким образом, свобода выбора (по Лукачу – "свобода выбора альтернатив") подымается до ранга высшей ценности - до метаценности, как условие доступа ко всем остальным ценностям.

В свою очередь, сужение пространства свободы в молодежной среде будет всегда восприниматься крайне негативно, с возрождением всех (в том числе деструктивных) форм молодежного протеста. В этой связи важно, чтобы свобода выбора всегда наличествовала. На практике, в том или ином конкретном случае, она вполне может сводиться к осознанному воздержанию от принудительного выбора.

Следует отметить, что продолжающийся процесс трансформации ценностных ориентаций молодежи, хоть и испытывает на себе значительное влияние культурных ценностей Запада, но далеко не во всех своих составляющих реализуется в русле вестернизации. Это обстоятельство может служить дополнительным поводом для сдержанного оптимизма по поводу дальнейшего сохранения идентичности российской молодежи.

В заключение подводятся итоги диссертационного исследования.

В краткой форме развертывается все исследование процесса структурных трансформаций ценностных ориентаций российской молодежи в период социально экономических реформ 80-90-х гг. Формулируются основные результаты проведенной работы, которые представлены в настоящем автореферате в "Положениях, выносимых на защиту".

Особо подчеркивается то, что ценностные ориентации молодого человека являют собой гибкую и постоянно корректируемую связь между личностью и обществом. Выделяются три направления ценностных ориентаций по признаку их отношения к власти (декретальные, неформальные и протестные). Также отмечается, что протестные ценности молодежного движения далеко не всегда вырастают из кризисного состояния общества, но также из проблемы социально-онтологического свойства - проблемы отчуждения. Подчеркивается значение свободы и "индивидуального биографического проектирования", "потребительской свободы " и "революции притязаний" в условиях неустойчивости и нестабильности общества.

Также, в заключении выделяются основные признаки ценностного разрыва межпоколенной связи, явно очертившегося на рубеже 80-90-х гг. Если со стороны старшего поколения периодически запускающего механизм реанимирования "культуры гарантий", то со стороны поколения младшего – демонстрировался отказ от патерналистской опеки государства  и культивирование индивидуалистских установок. Отсюда, по мнению автора, начался сдвиг в сторону ориентации молодых на меритократическую систему трудовых вознаграждений, приоритетов "частной" жизни и социальных свобод.

Автор подчеркивает то, что мир молодых всегда обращен в будущее, а потому тема трансформации ценностных ориентаций российской молодежи всегда актуальна и не может быть закрыта.

 

 

 

Публикации по теме исследования

 

Издание в рецензируемом научном журнале по списку ВАК

1. Локова М.Ю. Молодежь как социальная реальность: три вопроса из исследовательской практики // Научная мысль Кавказа. №11. Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦ ВШ,  2006. - С.98-102.

 
Статьи в научных журналах и сборниках конференций
 

2. Локова М.Ю. Молодежь в эпоху застоя // Материалы Всероссийской научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых "Перспектива 2002". - Нальчик.: Изд-во КБГУ, 2002. - С.134-137.

3. Локова М.Ю. Политическая активность молодежи России как фактор // Образование и молодежная политика в современной России. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 26-28 сентября 2002. – СПб.: Изд-во СПбГУ, 2002. - С.228-230.

4. Локова М.Ю. Консерватизм и динамика некоторых этнических ценностных установок // Материалы Всероссийской научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых "Перспектива 2003". – Нальчик: Изд-во КБГУ, 2003. - С.51-54.

5. Локова М.Ю. Жизненные цели молодежи Северного Кавказа // Вузовская наука и проблемы региона: из настоящего в будущее. Материалы III межвузовской научно-практической конференции. 16-19 мая 2002. – Кисловодск: Изд-во Филиала СевКав ГТУ, 2002. - С.109-110.

6. Локова М.Ю., Аттаева Л.И. К вопросу о поиске адекватной методологии исследования ценностных ориентаций молодежи // Научные труды МосГУ. № 66. - М.: Изд-во МосГУ, 2006. - С.58-67.

7. Локова М.Ю. Трансформация ценностного мира российской молодежи на рубеже 80 – 90-х гг. (социально-философские аспекты) // Научные труды МосГУ. № 77. - М.: Изд-во МосГУ, 2007. - С.87-94.

 

 

 

 

 

 

Подписано в печать ___  января 2007 г.

Формат 60х84. 1/16. Объем 1,5 п.л.

Тираж 100 экз

Издательство Московского гуманитарного университета.

111395, г. Москва, ул. Юности, 5/1, корп. 3

Заказ №

 

 



[1] См.: Буржуазная социология на исходе XX века - критика новейших тенденций. Ин-т социологических исследований. АН СССР. –М., 1986; Мид М. Культура и преемственность. Исследование конфликта между поколениями. –М.: Просвещение, 1988.

[2] См.: Парсонс Т. Социальные системы. -М: «Академический проект», 2002.-С 832.

[3] См.: Луков В.А. Молодежное движение в социалистическом обществе (Методологические аспекты)// Автореферат диссерт... докт. филос. н. М., 1989; Макаров Н.Д. Семья и формы ценностных ориентаций подростка: Автореф. дис… канд. филос. н. - М., 1980; Тумалев В.В. Формирование ценностных ориентаций студенческой молодежи в условиях развитого социалистического общества: Автореф. дис… канд. филос. н. –Л., 1982 и др.

[4] См.: Камалдинова Э.Ш. Деятельностная сущность воспитания молодежи// Автореферат диссерт... докт. филос. н. М., 1990;  Меркулов П.А. Политический статус молодежи в современной России. Автореф. диссерт...к.ф.н. - М., 1995; Миков Ю.В. Жизненные ориентации как основа самоопределения учащейся молодежи: Автореф. дис…. канд. филос. н./ Уральск. госуниверситет. -Свердловск, 1990; Пелишенко И.И. Формирование политического сознания молодежи в условиях демократизации общества. Автореф. дис-серт...к.ф.н. -Харьков, 1992 и др.

[5] См.: Молодежь: будущее России. - М., 1995.- С. 234-238; Ковалева А.И., Луков В.А. Социология молодежи. Теоретические вопросы. М.: Социум, 1999. – 351 с.

[6] См.: Давыдова Е.В. Измерение социального самочувствия молодежи. -М.,1992; Крокинская О.К. Ценности труда и образования в молодежной среде: если разобраться// Вестник СПб. ун-та. Сер. 6. Философия. – СПб., 1993. – Вып.2. –С.49-55; Молодежь России. Социальное развитие. -М., 1992; Молодежный ренессанс: Сб. ст. – М., 1990; Молодежь России: тенденции, перспективы. -М., 1993; Ценностный мир современной молодежи: на пути к мировой интеграции. -М., 1994, и др.